«После участия в боевых действиях я стал понимать ценность жизни, ее смысл»

«После участия в боевых действиях я стал понимать ценность жизни, ее смысл»
Фото Т. Овчинниковой

Среди всех сентябрьских дат третье сентября — День солидарности в борьбе с терроризмом, одна из самых памятных в России. Эта дата связана с трагическими событиями в городе Беслане, где в 2004 году в результате террористического акта погибло много людей. В связи с этим мы побеседовали с сотрудником ГИБДД Андреем Пономаревым, которому довелось отдавать долг Родине, побывать в Чечне в годы активных военных действий и встречаться с террористами лицом к лицу. Андрей Александрович двадцать один год отработал в ГАИ и носит звание капитана.

— Андрей Александрович, как вы оказались в Чечне?

— В мае 1995 года, когда еще служил в армии, стал участником в Первой Чеченской кампании и находился там полгода. Прежде чем отправить в зону боевых действий, нас серьезно готовили в течение пяти месяцев в разных условиях: в городе и в лесистой местности. Учились преодолевать много препятствий.

— Можно ли было отказаться от этой поездки?

— Нет, отправляли добровольно-принудительно. 1995 год — очень тяжелое время для страны: разруха, нужда, безразличие ко всему. В нашей армии не было ни хорошего оружия, ни соответствующего обмундирования. Выживали как могли. Это было неописуемо. В отличие от войны в Афганистане, где страна обеспечивала своих солдат, в новой России этого не было.

— Где вы жили?

— Нам выделили помещение комендатуры, где были только потолок и стены. Сами себе сделали кровати, об отоплении не могло идти речи. Для помывки смастерили баню, но с холодной водой были проблемы. В поселке били горячие источники, и из кранов лилась только горячая вода. Ее приходилось остужать. Помню, когда мы собирали камни для камеленки в бане, наблюдали интересное природное явление: камни там имели свойство взрываться при броске. Кроме того, мы были очень удивлены, когда увидели большое количество пыли вокруг. Это был сухой цемент, толщина которого достигала 30 см. В летнюю пору в Чечне очень жарко, и нам было тяжело в таких условиях. Нас служило около ста пятидесяти человек. Врачей как таковых не было. Всю помощь оказывали только врачи-стоматологи.

— Ну хоть кормили-то нормально?

— Первое, что вспоминается, это большое количество сгущенки. Она была в то время в изобилии. Ели кашу да похлебки. Не скажу, что питание ужасное, но бывали случаи, когда новобранцы срывали с деревьев зеленые грецкие орехи. Вычислить, кто кормился этими орехами, было очень просто. Из-за большого количества йода кожа на лице темнела. На тот момент я был командиром отделения, и приходилось отучать ребят от этой вредной привычки, так как можно было отравиться. За водой мы ездили в зеленку — это местность, где очень много кустарников.

— А воевать приходилось?

— Все то время, что мы там находились, шли боевые действия, и мы были непосредственными их участниками. Поселок был очень религиозный, чуть что — местные жители выходили на митинги. Вокруг нашей комендатуры было все заминировано, и случалось, скот подрывался на мине. Тогда нам приходилось держать осаду местного населения. Как правило, женщины у них всегда стояли впереди, а мужчины позади. Митингующим было тяжело объяснить, что это война и всякое может случиться. Правда, среди чеченцев встречались и сочувствующие нам люди, которые нередко предлагали свою помощь.

— Были ли потери?

— Да, к сожалению, без этого не обходилось. Помню случай, когда к нам ночью обратились за помощью сами боевики. Нужно было вытащить их машину из реки. Из-за дождя вода в реке очень быстро прибывала, и требовались срочные действия. Так как ночью нет освещения и всюду темно, мы погрузили свои пулеметы в машину. Когда вытащили машину, получилось так, что один из чеченцев взял по ошибке наш пулемет. Стали выяснять, где чье оружие, назревал конфликт. Но все же нам удалось забрать свое оружие назад. Когда мы вернулись домой, командир достал бутылку и сказал: «Пейте», — настолько было тяжело морально. Время было такое, что человеческая жизнь ничего не стоила. Нам запрещалось общаться с журналистами, и все вопросы решались через командира. Бывали случаи, когда наши танкисты, заблудившись, приезжали в расположение части. Однажды подъехал танк, и тут же прибыла чеченская полиция, которая тогда уже существовала. Встал вопрос об уничтожении танка, так как было непонятно, кому он принадлежит. Буквально за секунду до выстрела гранатомета открылся люк, наши ребята чудом остались живы.

— Как домашние переносили ваш отъезд?

— Когда нас забрали в Псков на подготовку, я решил не сообщать матери, куда еду, а отправлять письма через брата, чтобы родным было спокойно. В то время трудно было найти даже чистую бумагу, писали в основном ночью при свете керосинки. Так и отправляли письма домой. Мама вскоре все равно узнала, сильно переживала и плакала.

— Поддерживаете ли вы связь с сослуживцами?

— Да. Со многими ребятами я остался в дружеских отношениях. Иногда встречаемся, ездим друг к другу в гости.

— Андрей Александрович, каковы были ваши ощущения, когда вы вернулись домой?

— По первости признаки цивилизации мы воспринимали как чудо. Мы очень соскучились по родной русской природе и радовались тому, что вернулись домой живыми.

— Изменила ли поездка ваше отношение к жизни, к службе?

— Да. Я стал понимать ценность жизни, ее смысл. Чечня сказалась на здоровье, я долго лечился, чуть не потерял зрение. Поначалу после приезда домой все воспринималось отрешенно, как будто я выпал из реальности. Нам предлагали психологическую помощь, но единственное спасение было в наблюдении вечерами за огнем. Это прогоняло тревогу и воспоминания о тех днях.

— Андрей Александрович, как вам ваша нынешняя работа?

— Как и в любой другой работе, у нас есть свои плюсы и минусы. Штат укомплектован, но многие работники уходят. Все держится лишь на тех энтузиастах, которые остаются. Особенность маленького города в том, что все друг друга знают, каждый хочет себе поблажек, поэтому морально работать тяжело.

— Есть ли у вас дети?

— Да, двое мальчиков. Старший сын оканчивает школу.

— Как бы вы отнеслись к тому, если бы вашему сыну предложили отправиться в зону боевых действий?

— Спокойно. Отговаривать или просить за сына не стал бы.

 Подводя итоги беседы с Андреем Александровичем Пономаревым, хочу отметить, что в жизни каждого человека иногда случаются грустные события. В таких случаях мы ищем поддержку у своих близких. Но, к сожалению, порой бывает и так, что всем жителям страны необходима чья-то помощь и защита. Например, во время войны. И тогда вся надежда — на армию. И пока в нашей стране есть люди, готовые защищать Родину, нам ничто не страшно.

Дарья Гордеева

Источник
Метки:

Комментарии (0)

  • Нет комментариев.

Добавить комментарий

Только зарегистрированные пользователи могут осталять комментарии.